Неточные совпадения
Иван Антонович как будто бы и не слыхал и углубился совершенно
в бумаги, не отвечая ничего. Видно было вдруг, что это был уже человек благоразумных лет, не то что молодой болтун и вертопляс. Иван Антонович, казалось, имел уже далеко за сорок лет; волос на нем был черный, густой; вся
середина лица выступала у него вперед и
пошла в нос, — словом, это было то лицо, которое называют
в общежитье кувшинным рылом.
—
Пойдем ужинать! — сказала хозяйка, поднявшись с дивана, и выступила на
середину комнаты, закутывая
в шаль молодые продрогнувшие свои члены.
Спустясь
в середину города, я
пошел бульваром, где встретил несколько печальных групп, медленно подымающихся
в гору; то были большею частию семейства степных помещиков; об этом можно было тотчас догадаться по истертым, старомодным сюртукам мужей и по изысканным нарядам жен и дочерей; видно, у них вся водяная молодежь была уже на перечете, потому что они на меня посмотрели с нежным любопытством: петербургский покрой сюртука ввел их
в заблуждение, но, скоро узнав армейские эполеты, они с негодованием отвернулись.
Не понимая, что это и откуда,
в середине работы он вдруг испытал приятное ощущение холода по жарким вспотевшим плечам. Он взглянул на небо во время натачиванья косы. Набежала низкая, тяжелая туча, и
шел крупный дождь. Одни мужики
пошли к кафтанам и надели их; другие, точно так же как Левин, только радостно пожимали плечами под приятным освежением.
—
Пойду теперь независимо от всех собирать грибы, а то мои приобретения незаметны, — сказал он и
пошел один с опушки леса, где они ходили по шелковистой низкой траве между редкими старыми березами,
в середину леса, где между белыми березовыми стволами серели стволы осины и темнели кусты орешника.
И вдруг, вспомнив о раздавленном человеке
в день ее первой встречи с Вронским, она поняла, что̀ ей надо делать. Быстрым, легким шагом спустившись по ступенькам, которые
шли от водокачки к рельсам, она остановилась подле вплоть мимо ее проходящего поезда. Она смотрела на низ вагонов, на винты и цепи и на высокие чугунные колеса медленно катившегося первого вагона и глазомером старалась определить
середину между передними и задними колесами и ту минуту, когда
середина эта будет против нее.
Из заросли поднялся корабль; он всплыл и остановился по самой
середине зари. Из этой дали он был виден ясно, как облака. Разбрасывая веселье, он пылал, как вино, роза, кровь, уста, алый бархат и пунцовый огонь. Корабль
шел прямо к Ассоль. Крылья пены трепетали под мощным напором его киля; уже встав, девушка прижала руки к груди, как чудная игра света перешла
в зыбь; взошло солнце, и яркая полнота утра сдернула покровы с всего, что еще нежилось, потягиваясь на сонной земле.
Ермак и говорит: «Ну, слушай, ребята! Вот как делать. Они еще нас всех не видали. Разобьемтесь мы на три кучки. Одни
в середину прямо на них
пойдут, а другие две кучки
в обход зайдут справа и слева. Вот как станут средние подходить, они подумают, что мы все тут, — выскочат. А тогда с боков и ударим. Так-то, ребята. А этих перебьем, уж бояться некого. Царями сами будем».
Видневшийся
в оконце глаз старухи исчез, а Маслова вышла на
середину коридора и быстрыми мелкими шагами
пошла вслед за старшим надзирателем.
Китайская заездка устраивается следующим образом: при помощи камней река перегораживается от одного берега до другого, а
в середине оставляется небольшой проход. Вода просачивается между камнями, а рыба
идет по руслу к отверстию и падает
в решето, связанное из тальниковых прутьев. 2 или 3 раза
в сутки китаец осматривает его и собирает богатую добычу.
В середине,
в освещенном месте, стоял верстак, на котором по временам пан Тыбурций или кто-либо из темных личностей работали столярные поделки; был среди «дурного общества» и сапожник, и корзинщик, но, кроме Тыбурция, все остальные ремесленники были или дилетанты, или же какие-нибудь заморыши, или люди, у которых, как я замечал, слишком сильно тряслись руки, чтобы работа могла
идти успешно.
Впереди
шли солдаты, сзади четыре колодника
в цепях. У двух колодников
в руках были длинные железные крючья и у двух дубины. Перед нашими воротами один колодник крючком зацепил дворную собачонку, притянул ее на
середину улицы, а другой колодник стал бить ее дубиной. Собачонка визжала ужасно, а колодники кричали что-то и смеялись. Колодник с крючком перевернул собачонку, и когда увидал, что она издохла, он вынул крючок и стал оглядываться, нет ли еще собаки.
Гаев. Вот железную дорогу построили, и стало удобно. (Садится.) Съездили
в город и позавтракали… желтого
в середину! Мне бы сначала
пойти в дом, сыграть одну партию…
Гаев.
Иду,
иду… Ложитесь. От двух бортов
в середину! Кладу чистого… (Уходит, за ним семенит Фирс.)
Решено было
идти всем сразу на тот случай, если кто ослабеет, то другие его поддержат. Впереди
пошел Чан Лин, за ним Чжан Бао, меня поставили
в середину, а Дерсу замыкал шествие. Когда мы входили
в воду, они уже были на противоположном берегу и отряхивались.
Каждый из них закован
в ручные и ножные кандалы; от
середины ручных кандалов
идет длинная цепь аршина
в 3–4, которая прикрепляется ко дну небольшой тачки.
Тут, засучив рукава, влетел
в середину стены красавец Григорий Моргун, ринулся он на миршенцев и
пошел их косить железной своей пятерней.
Ярченко
послал через Симеона приглашение, и актер пришел и сразу же начал обычную актерскую игру.
В дверях он остановился,
в своем длинном сюртуке, сиявшем шелковыми отворотами, с блестящим цилиндром, который он держал левой рукой перед
серединой груди, как актер, изображающий на театре пожилого светского льва или директора банка. Приблизительно этих лиц он внутренне и представлял себе.
Но вот я
иду утром по Лебяжьей улице, вижу — собралась толпа,
в середине девочка пяти лет, — оказывается, отстала от матери и заблудилась, или, быть может, мать ее бросила.
И потом
в тихий летний вечер, полусумеречный, полупронизанный светом луны, на улицах опять слышались печально торжественные звуки флейт и кларнетов и размеренный топот огромной толпы,
в середине которой
шла Басина Ита с своим ученым супругом.
В сарае было темно, но брат смело
пошел вперед и, остановившись на
середине, свистнул.
Человек
пошел опытным путем познания добра и зла и должен пройти этот страдальческий путь, но не может претендовать на рай
в середине этого пути.
Напротив, гулящий люд
шел вольно, целыми шеренгами и партиями, заложив руки
в карманы и занимая всю
середину тротуара.
Темная, непроглядная осенняя ночь спустилась над Грузиным. Из графского дома вышла какая-то странная процессия, направляясь к церкви. Четверо слуг с зажженными фонарями и вооруженные длинными железными ломами освещали путь графу Алексею Андреевичу Аракчееву и Петру Андреевичу Клейнмихелю, шедшим
в середине. Они
шли медленно, храня глубокое молчание.
Я стою
в середине, между двумя центральными упорами сводов, и поглядываю через головы вперед и влево. Служба
идет в правом приделе, а перед левым двумя рядами стоят пансионерки Конопацких. Вижу сбоку фигуру Екатерины Матвеевны, и вот — характерная рыжая коса Кати под котиковою шапочкой… Здесь! Сразу все вокруг становится значительным и прекрасным. Я слежу, как она крестится и кланяется, как шепчется с соседкой-подругой. Какая стройная, как выделяется своим изяществом из всех пансионерок!
В ноябре, когда наступили темные, безлунные ночи, сердце ее до того переполнилось гнетущей тоской, что она не могла уже сдержать себя. Она вышла однажды на улицу и
пошла по направлению к мельничной плотинке. Речка бурлила и пенилась;
шел сильный дождь; сквозь осыпанные мукой стекла окон брезжил тусклый свет; колесо стучало, но помольцы скрылись. Было пустынно, мрачно, безрассветно. Она дошла до
середины мостков, переброшенных через плотину, и бросилась головой вперед на понырный мост.
Мы
шли так, как всегда, т. е. так, как изображены воины на ассирийских памятниках: тысяча голов — две слитных, интегральных ноги, две интегральных,
в размахе, руки.
В конце проспекта — там, где грозно гудела аккумуляторная башня, — навстречу нам четырехугольник: по бокам, впереди, сзади — стража;
в середине трое, на юнифах этих людей — уже нет золотых нумеров — и все до жути ясно.
Вдруг клещи меня отпустили, я кинулся
в середину, где говорила она — и
в тот же момент все посыпалось, стиснулось — сзади крик: «Сюда, сюда
идут!» Свет подпрыгнул, погас — кто-то перерезал провод — и лавина, крики, хрип, головы, пальцы…
Если бы был такой огромный храм,
в котором свет
шел бы сверху только
в самой
середине, то для того, чтобы сойтись людям
в этом храме, им всем надо было бы только
идти на свет
в середину. То же и
в мире.
Иди все люди к богу, и все сойдутся.
Иван Иваныч вышел наружу, бросился
в воду с шумом и поплыл под дождем, широко взмахивая руками, и от него
шли волны, и на волнах качались белые лилии; он доплыл до самой
середины плеса и нырнул, и через минуту показался на другом месте, и поплыл дальше, и все нырял, стараясь достать дна.
Двое конвойных с ружьями ввели
в середину каре Орлова. Он
шел, потупившись. Его широкое, сухое, загорелое лицо, слегка тронутое оспой, было бледно. Несколько минут чтения приговора нам казались бесконечными. И майор, и офицеры старались не глядеть ни на Орлова, ни на нас. Только ротный капитан Ярилов, дослужившийся из кантонистов и помнивший еще «сквозь строй» и шпицрутены на своей спине, хладнокровно, без суеты, распоряжался приготовлениями.
…
В Петербург еще не писал насчет моего предполагаемого путешествия. Жду вдохновения — и признаюсь, при всем желании ехать, как-то тоскливо просить. Время еще не ушло. Надобно соблюсти все формальности, взять свидетельство лекаря и по всем инстанциям его
посылать… Главное, надобно найти случай предварить родных, чтобы они не испугались мнимо болезненным моим состоянием… [Пущин выехал, после длительной переписки между местной и столичной администрации,
в середине мая 1849 г.]
В середине прошлого столетия несколько военных судов, застигнутых норд-остом, отстаивались против него
в Новороссийской бухте: они развели полные пары и
шли навстречу ветру усиленным ходом, не подаваясь ни на вершок вперед, забросили против ветра двойные якоря, и тем не менее их сорвало с якорей, потащило внутрь бухты и выбросило, как щепки, на прибрежные камни.
Шли две девицы
в юбках до
середины бедер, с накрашенными губками.
Шли, высокомерно подняв головы, и на лицах их было написано: «Ничего подобного!»
Втроем
пошли в больницу.
В середине — шатающийся, весь залитый кровью Спирька, а под руки его держали с одной стороны Лелька, с другой — Шурка Щуров.
Она вела себя очень странно,
шла по кривой и заглядывала
в середину пространства, которое обходила по спирали.
(Берет
в руки палку.) Ну, Аркадий, мы с тобой попировали, пошумели, братец; теперь опять за работу! (Выходит на
середину сцены, подзывает Карпа и говорит ему с расстановкой и внушительно.) Послушай, Карп! Если приедет тройка, ты вороти ее, братец,
в город; скажи, что господа пешком
пошли. Руку, товарищ! (Подает руку Счастливцеву и медленно удаляется.)
— Ведь ты свободен, — говорил ему этот голос, — мир тебе улыбается!
Слава окружает тебя! если хочешь быть человеком серьезным, будь им, но не пересаливай… Выбери
середину из этих крайностей,
в одну из которых ты вдался, а другую презираешь… Упрочь свою знаменитость и свое состояние… Сделай партию богатую и блестящую… Состояние принесет тебе жена, она же принесет и красоту… Любовь — не единственный путь к браку, любовь может прийти после… Она может вырасти на почве привычки и взаимного уважения…
Мир был ратифирован.
В середине октября войска
пошли на север, на зимние стоянки. Наш корпус стал около станции Куанчендзы.
На самом краю сего оврага снова начинается едва приметная дорожка, будто выходящая из земли; она ведет между кустов вдоль по берегу рытвины и наконец, сделав еще несколько извилин, исчезает
в глубокой яме, как уж
в своей норе; но тут открывается маленькая поляна, уставленная несколькими высокими дубами; посередине
в возвышаются три кургана, образующие правильный треугольник; покрытые дерном и сухими листьями они похожи с первого взгляда на могилы каких-нибудь древних татарских князей или наездников, но, взойдя
в середину между них, мнение наблюдателя переменяется при виде отверстий, ведущих под каждый курган, который служит как бы сводом для темной подземной галлереи; отверстия так малы, что едва на коленах может вползти человек, ко когда сделаешь так несколько шагов, то пещера начинает расширяться всё более и более, и наконец три человека могут
идти рядом без труда, не задевая почти локтем до стены; все три хода ведут, по-видимому,
в разные стороны, сначала довольно круто спускаясь вниз, потом по горизонтальной линии, но галлерея, обращенная к оврагу, имеет особенное устройство: несколько сажен она
идет отлогим скатом, потом вдруг поворачивает направо, и горе любопытному, который неосторожно пустится по этому новому направлению; она оканчивается обрывом или, лучше сказать, поворачивает вертикально вниз: должно надеяться на твердость ног своих, чтоб спрыгнуть туда; как ни говори, две сажени не шутка; но тут оканчиваются все искусственные препятствия; она
идет назад, параллельно верхней своей части, и
в одной с нею вертикальной плоскости, потом склоняется налево и впадает
в широкую круглую залу, куда также примыкают две другие; эта зала устлана камнями, имеет
в стенах своих четыре впадины
в виде нишей (niches); посередине один четвероугольный столб поддерживает глиняный свод ее, довольно искусно образованный; возле столба заметна яма, быть может, служившая некогда вместо печи несчастным изгнанникам, которых судьба заставляла скрываться
в сих подземных переходах; среди глубокого безмолвия этой залы слышно иногда журчание воды: то светлый, холодный, но маленький ключ, который, выходя из отверстия, сделанного, вероятно, с намерением,
в стене, пробирается вдоль по ней и наконец, скрываясь
в другом отверстии, обложенном камнями, исчезает; немолчный ропот беспокойных струй оживляет это мрачное жилище ночи...
Кочкарев. Да ведь только
слава, что каменный, а знали бы вы, как он выстроен: стены ведь выведены
в один кирпич, a
в середине всякая дрянь — мусор, щепки стружки.
— Понимаешь, —
иду бульваром, вижу — толпа,
в середине оратор, ну, я подошёл, стою, слушаю. Говорит он этак, знаешь, совсем без стеснения, я на всякий случай и спросил соседа: кто это такой умница? Знакомое, говорю, лицо — не знаете вы фамилии его? Фамилия — Зимин. И только это он назвал фамилию, вдруг какие-то двое цап меня под руки. «Господа, — шпион!» Я слова сказать не успел. Вижу себя
в центре, и этакая тишина вокруг, а глаза у всех — как шилья… Пропал, думаю…
— Вот, господин капитан… Я исполнил свой долг… «Они», те, которые там, на
середине реки, они поневоле должны молчать с той минуты… Вот замки, господин капитан… от всех четырех орудий… A теперь разрешите мне
пойти отдохнуть до утра…
в палатку… Я немного устал…
Атлеты
пошли друг другу навстречу. Ребер приближался быстрыми, мягкими и упругими шагами, наклонив вперед свой страшный затылок и слегка сгибая ноги, похожий на хищное животное, собирающееся сделать скачок. Сойдясь на
середине арены, они обменялись быстрым, сильным рукопожатием, разошлись и тотчас же одновременным прыжком повернулись друг к другу лицами. И
в отрывистом прикосновении горячей, сильной, мозолистой руки Ребера Арбузов почувствовал такую же уверенность
в победе, как и
в его колючих глазах.
В середине этого плетня оставляются одни, иногда двое ворот, или дверей (
в аршин или аршин с четвертью шириною),
в которые вставляются морды, прикрепленные к шестам; два хода, или отверстия, оставляются иногда для того, чтобы было ставить одну морду по течению, а другую против течения воды: рыба
идет сначала вверх, а потом, дойдя до края разлива, возвращается назад и будет попадать
в морды
в обоих случаях.
—
Идет! — отозвался с
середины пруда Сергей. — Лезь
в воду, Сашка!
Государь
пошел с
середины влево, то есть к той стороне, откуда
идет Днепр и где волны его встречают упор ледорезов, то есть со стороны Подола. Вероятно, он захотел здесь взглянуть на то, как выведены эти ледорезы и
в каком отношении находятся они к главному течению воды.
Шарахнутся где-нибудь добрые христиане от взмаха казачьей нагайки целой стеною
в пять,
в шесть сот человек, и как попрут да поналяжут стеной дружненько, так из
середины только стон да пах
пойдет, а потом, по освобождении, много видано женского уха
в серьгах рваного и персты из-под колец верчены, а две-три души и совсем богу преставлялись.
Худые, слабые члены музыканта вдруг пришли
в усиленное движение, и он, подмигивая, улыбаясь и подергиваясь, тяжело, неловко
пошел прыгать по зале.
В середине кадриля веселый офицер, танцевавший очень красиво и одушевленно, нечаянно толкнул спиной музыканта. Слабые, усталые ноги не удержали равновесия, и музыкант, сделав несколько подкашивающихся шагов
в сторону, со всего росту упал на пол. Несмотря на резкий, сухой звук, произведенный падением, почти все засмеялись
в первую минуту.
Все мои уверения и доказательства
в важности приобретения Кавалера,
в необычайности события, что он залетел
в середину большого города, что я
пошел без всякий причины гулять по жару
в овраги, — дядька мой выслушал с совершенным равнодушием.